Средиземноморье, и прежде всего его западная часть, занимает особое место в
приоритетах французской внешней политики, считаясь определяющим пространством
для национальных интересов Франции. Здесь, по мнению французов, возникает
новый водораздел мирового противостояния. Вместо уходящей в прошлое
конфронтации Восток-Запад формируется новая линия напряжения Север-Юг, идущая
через Средиземное море к Закавказью, и далее в азиатские страны СНГ.
На сегодняшний день отличительными характеристиками западносредиземноморского
региона являются постоянная переменчивость основных тенденций развития
социально-экономической и политической обстановки, что усложняет проведение
геополитического анализа и перспективного внешнеполитического планирования, а
также проникновение фактора идеологии в сферу межгосударственных и
внутрирегиональных отношений.
На смену периферийной роли, которую играло Средиземноморье в период
биполярного мира двух блоков, оно приобретает характер самостоятельного фактора
со своими внутренними и внешними рисками, способными оказать дестабилизирующее
воздействие не только на ситуацию в Европе, но и за ее пределами. Речь прежде
всего идет об исламском фундаментализме, международном терроризме, кризисе
экономических и политических систем южнобережных государств, в первую очередь
Алжира.
Эта группа новых рисков, во многом схожая с тем, с чем приходится
сталкиваться России на своих южных границах, требует и новых подходов. Франция,
учитывая жизненную роль для своей безопасности Западного Средиземноморья,
стремится взять на себя роль инициатора разработки общеевропейской
средиземноморской политики, создания системы интеграции и военно-политического
сотрудничества.
Франция стремится избежать привязки к существующим режимам в Северной Африке
и отныне действовать как бы поверх них. Основная головная боль — Алжир. В свое
время мудрое и мужественное решение де Голля позволило избежать многих проблем и
в принципе открыло хорошие перспективы. Однако далее Франция провалилась в
экономическом развитии Алжира, планах развития рыночных отношений по
французскому образцу, попытках введения французской системы образования. Это
оказалось неприемлемым, вызвало протест, особенно молодого поколения, которое
обвиняет Запад в непонимании, создало базу для исламского экстремизма, особенно
на фоне экономических трудностей. Выход в том, чтобы строить отношения с учетом
существующих различий на базе взаимовыгодного сотрудничества и партнерства, а не
стараться прочно привязывать к себе, создавая экономическую и политическую
зависимость. Несколько миллионов арабов, проживающих и работающих во Франции —
это тяжелая и опасная ноша, но при правильной постановке дела резерв на
будущее.
Углубляющаяся дестабилизация в странах Северной Африки вызвана в первую
очередь замедленным экономическим развитием этих государств. Это, в условиях
резкого роста численности их населения, приводит к новым социальным потрясениям,
безработице, массовой эмиграции в страны Западной Европы, всплеску
националистических настроений и интегризма, который в последнее время все больше
приобретает милитаризованные формы и начинает угрожать безопасности самих
европейских стран. Однако проблематика обеспечения безопасности в зоне
Средиземноморья имеет свою специфику и выходит за рамки обычных
военно-политических понятий. Эффект устрашения военным преимуществом
европейских стран не в состоянии в дальнейшем поддерживать стабильность в этом
регионе мира. Необходимо отдать приоритет другому и более сложному пути, а
именно — становлению и развитию диалога, партнерства и сотрудничества на
двустороннем, региональном и международном уровнях, недопущению появления
между Севером и Югом «железного занавеса» экономического характера.
Достижение мира в регионе возможно лишь при активном участии всех
западноевропейских государств. Для ликвидации экономических причин,
подпитывающих базу фундаментализма и экстремизма необходимы значительные
финансовые затраты. Нужен консорциум прибрежных государств и строгий контрольный
механизм, чтобы избежать оседания выделяемых средств в карманах правящих
элит.
Париж при содействии стран юго-западного фланга блока (Италия, Испания,
Португалия), а также Греции инициировал «особый диалог» с рядом стран
Средиземноморья. Позиция этой группы государств-членов НАТО объяснялась в
первую очередь тревогой за то, что «замыкание» альянса на проблематике
отношений со странами ЦВЕ приведет к ослаблению внимания к южному флангу и, как
следствие, к переливу сил и средств в сторону европейского Востока. Такое
положение дел ни в коей мере не устраивает Францию, а также Италию и Испанию,
тем более Грецию, Турцию и Португалию.
Натовские государства южного фланга, при поддержке Франции, поэтому с самого
начала весьма сдержанно отнеслись к инициативе более углубленного диалога с
бывшими членами ОВД, считая, что возможное расширение НАТО на Восток
неизбежно приведет к перераспределению натовского финансового «пирога»
(прежде всего, расходов на инфраструктуру, составляющих свыше 80% бюджета
альянса), переориентации приоритетов.
Кроме того, французы осознают, что предстоящее расширение НАТО на Восток
скорее всего приведет к усилению позиций США и Германии в этом регионе
Европы. Это объясняется неизмеримо большим потенциалом этих государств в
деле оказания военно-технической и экономической помощи новым членам блока, в
том числе в области обновления и создания новой инфраструктуры. Франция, со
своей стороны, вряд ли сможет выступить в этом плане наравне с США и
Германией.
Такой сценарий развития событий на Востоке Европы, географический выбор
первых потенциальных кандидатов на вступление в Североатлантический альянс ни в
коей мере не устраивает Париж, который пытается выстроить контрбаланс в форме
усиления внимания к южному флангу НАТО, являющемуся в настоящий момент наиболее
неспокойным. Наиболее ярким примером такой линии являются выступления Франции за
включение Румынии в состав «первой волны» расширения.
Развитие диалога НАТО-Средиземноморье, вместе с тем, по замыслу французов, не
должно замыкаться на НАТО, а идти на «двух скоростях» с подключением диалога
ЕС-Средиземноморье. В этом плане Франция рассчитывает на лидирующую роль,
учитывая свой вес, экономический и историко-географический факторы.
Возвращение Франции в интегрированные военные структуры НАТО возможно.
Необходимость такого шага, по мнению многих видных французских
военно-политических экспертов, давно назрела и поэтому уже в течение нескольких
лет французами прорабатываются варианты «достойного» возвращения в альянс. В
противном случае, процесс расширения будет происходить без реальной роли
Франции, что противоречит ее внешнеполитическим амбициям.
